avp23649 (avp23649) wrote in cccp_foto,
avp23649
avp23649
cccp_foto

Categories:

Авиакатастрофа на Земле Франца-Иосифа.(2)

Всё-таки интернет сильная штука.
Некоторое время назад выложил фотографии авиакатастрофы вертолёта Ми-4 в Арктике.
Честно говоря я даже и не думал, что до настоящего времени живы участники тех событий.
Но благодаря всемирной паутине удалось выяснить, что в Израиле живёт непосредственный участник тех событий Швецкий Александр Генрихович.
Швецкий Александр Генрихович
В ту пору молодым хирургом он трудился на Земле Франца-Иосифа.
Отдельное спасибо его ученику manvlad, который связался с профессором и тот поделился своими воспоминаниями про это авиапроишествие.
В своём блоге я выкладываю часть воспоминаний Александра Генриховича.
Полностью можно ознакомится здесь.
В качестве иллюстраций выкладываю фотографии из первого поста и новые, которые ещё не публиковал ранее.
Отмечу лишь, что фотографии сканировал сам, так, что качество заметно хуже.


И ещё, мои комментарии выделены будут курсивом.
............................

К нам прилетела киногруппа: операторы "Ленфильма" Дудко, Максимович и Жора Калатозов, сын известного режиссера снявшего "Валерия Чкалова", "Летят журавли".
1. Предпорлагаю, что мужчина в ушанке Геогрий Калатозов (есть, что-то общее с Михаилом Калатозовым)., но не уверен.
Кто остальные я тоже не знаю, может, кто подскажет?


2. Самолёт ЛИ-2 и собачья упряжка.

Они начали снимать сразу же.
Снимали все подряд, любую "натуру": купол Пири, и скалы, и торосы и зимовку, и взлеты, и посадки.
3. На фотоплёнках, что я купил, действительно очень много разных айсбергов торосов и прочего снега.

Помню как Жора, вопреки правилам безопасности, лежа на полосе, снимал несущийся на него и поднявшийся в воздух буквально в нескольких метрах от него "ИЛ".
4. Кто-то из кинооператоров.
5.Съёмка идёт с борта самолёта.

Наблюдая эту сцену, я, честно говоря, позавидовал его мужеству.
Хотя Шатров - один из лучших пилотов и оторвется от земли именно в той точке, где надо, но вдруг.…
............................
Не знаю, была ли заранее запланирована такая поездка или это мы соблазнили "киношников" своими рассказами и фотографиями.
И тамошние "отелы" куда крупнее наших, и Рубини-Рок, и птичий базар.…
С последней "Аннушкой" они улетели на Тихую.
И эта история имела, увы, печальные последствия.
Бухта Тихая вскоре очистилась ото льда, и ребята застряли там надолго и всерьез.
6.Бухта Тихая

Месяца 2,5 они бомбили Москву и нас радиограммами с требованием помочь им выбраться.
Когда наконец на ЗФИ пришел ледокольный пароход "Дежнев", до желанного отъезда оставалось еще ох как долго.
Ледовая обстановка была тяжелая и "Дежнева" проводил ледокол "Капитан Белоусов".
Они должны были кроме нас разгружаться еще и на острове Рудольфа, и на Хейса и только под конец зайти на Тихую.
Впрочем, дело не в последовательности; не разгрузившись уйти "Дежнев" не мог, да и потом до Диксона ему не меньше 6-7 суток.
Была еще одна возможность - вертолет.
............................
Наш старый знакомый Костя Дзегузе, летавший на "Аннушке" с аэрофотосъемкой и знающий ЗФИ как свои пять пальцев.
Рослый, косая сажень в плечах, механик Гриша Хвастунов и совсем молоденький второй пилот Саша Потапов. Они тут же расконсервировали вертолет, но летать не стали - не было радиста.
7. Вертолёт Ми-4, пилот-Константин Дзегузе.
Снимок сделан в бухте Тихой.
Кому интересно, как устроен и выглядит изнутри этот вертолёт, то пожалуйста сюда-подробный фотообзор машины из музея в Монино.


Прошло дней 10, и Москва дала согласие временно использовать в качестве бортрадиста Ивана Францева - сменившего Женю Прокопенко начальника радиостанции.
Это был их первый полет.
На Тихую за киношниками.
8.

9.

День был сказочный.
Разгрузка "Дежнева" заканчивалась, а вместе с ней и моя работа главного грузоприемщика, и я договорился лететь с ребятами в Тихую.
Хотелось поснимать, да и отдохнуть от хлопот последних семи разгрузочных дней.
Радист с "Дежнева" предупредил меня: вертолет вылетел, через минут 15 будет на бухте; готовься.
Я бросился искать второго помощника капитана, чтобы подписать документы.
Но они оказались не готовы.
А вечером "Дежнев" должен уходить. Что делать? Летите ребята без меня…
И они улетели. Костя, Гриша, Саша, Иван и Леша Фронштейн - наш начальник метеостанции, имевший какие-то дела к своему коллеге в Тихой.
Вечером "Дежнев" ушел на остров Хейса, а мы уехали с бухты домой.
На следующий день, 30.07.55, около полудня пришла вылетная радиограмма. 180 км; через час вертолет будет садиться.
Но прошел час, полтора, а "Ми-4" все не было слышно.
Тем временем остров Георга совсем затянуло туманом.
10.

На наш запрос Тихая ответила, что час 35 минут назад вертолет вылетел, 40 минут назад была последняя связь;
Иван сказал, что переходит на связь с Нагурской… Стало ясно: что-то произошло.
Вероятно, ребята в тумане лететь не стали и сели на Георга. Но почему нет связи?…
Срочно запросили Диксон.
В районе острова Визе оказалась на ледовой разведке летающая лодка - "Каталина" - двухмоторный американский морской десантник или охотник за подводными лодками, как ее называли во время войны благодаря способности держаться над водой до 40 часов подряд.
Через 2 часа мы ее услышали.
В тумане, который к тому времени накрыл и нас, лодка прошла над нами и, взяв пеленг, ушла на Тихую. Через час мы опять услышали гул ее моторов.
И так несколько раз…
Страшное напряжение в 23.00 разрядила радиограмма: "В разрывах тумана на куполе острова Георга вижу аварийную машину и надпись "врача хир". Берите пеленг.
Я тут же подошел к карте.
11.

Пеленг через бухту Дежнева, через залив Аспирантов, где мы были с И.П. Рубиным.
Дали радиограмму капитану ледокола "Капитан Белоусов" и стали собираться. План был такой: едем вчетвером - Курочкин, я, Толик Майоров и Дима Камынин со своим ГАЗиком.
............................
Только в последний момент А.Н. Князев, начальник гидрографической экспедиции, который был у нас в гостях, уговорил взять с собой собачью упряжку и каюра экспедиции дядю Васю.
12. Собачья упряжка и каюр?

31.07 около 2.00 мы погрузились на вернувшийся в бухту ледокол, и все пошли спать в свободный кубрик.
Часа через полтора я проснулся от шума судовых машин.
Вместо размеренного и ровного он то затихал, то резко усиливался.
Я оделся и пошел в ходовую рубку.
Ледокол подходил к заливу Аспирантов.
Местами сквозь туман проглядывали скалы или обрывистая стенка ледника.
13.

Ледокол ломал прошлогодний двухметровый лед: мощные насосы закачивали воду в кормовые цистерны, нос ледокола поднимался, он "заползал" на ледяное поле, воду перекачивали в носовые отсеки и льдина проламывалась под этой тяжестью…
В 6.30 мы были в ста метрах от берега.
ГАЗик подцепили стрелой и выгрузили на лед.
Перебраться со льда на берег мешала береговая промойна.
Она была неширокой, метра полтора, и мы преодолели ее, притащив с ледокола несколько досок.
На машину погрузили эти же доски, судовые носилки, шины, санитарные сумки и шлюпочный компас напоминающий котелок или горшок средних размеров. Отправились.
Толик с дядей Васей на нартах, а на машине Курочкин, я, мой коллега с ледокола, помощник капитана и трое матросов.
Примерно через час, лавируя среди проталин, валунов и скальных обломков Дима Камынин подогнал ГАЗик к самому краю ледника.
Часа полтора мы пытались затащить машину на ледник.
Мостили валуны, доски, но все оказалось тщетным.
Высота кромки ледника всюду была до полутора метров, в то время как на Пири она не превышала 25-30 см. Убедившись в тщетности своих попыток, бросив машину и судового врача, которому по возрасту маршрут был явно непосилен, мы отправились пешком.
Внизу видимость на 250-300 метров была приличной, но начав подъем, а он был довольно крутым, мы очень скоро окунулись в густой туман.
Шли гуськом на расстоянии 8-10 шагов друг за другом.
Последним в цепочке шел один из матросов; он нес компас и сверяясь с ним направлял наше движение по проложенному курсу.
Параллельно, метрах в 15, еле видимая в тумане двигалась собачья упряжка с Толиком и каюром.
14. Одна из собачьих упряжек, что были на ЗИФ.

Это был тяжелый поход.
И не только физически, с каждым часом нас все больше давило чувство безнадежности, но больше всего нас мучили миражи.
Периодически кто-нибудь вскрикивал: "вон они!" и бросался в сторону, где ему померещились сидящие на снегу люди, но через 15-20 шагов наталкивался на кучку собачьего помета.
После третьего такого эпизода Курочкин даже предложил отправить упряжку куда-нибудь подальше…
Ледовый марш продолжался ровно 10 часов.
Он продолжался бы и дольше, если бы мы не натолкнулись на трещину, в которую чуть не угодили нарты.
Да и дорога явно пошла под уклон - мы пересекли ледник…
Возвращались по собственному следу.
Спорили о том, почему пеленг не вывел нас на место аварии.
Может быть, мы не выдержали пеленг. Может быть, нас увело в сторону магнитное склонение очень сильное в этом районе.
А может быть все дело в тумане - прошли в сотне метров от ждущих помощи товарищей и не заметили их…
Несмотря на страшную усталость, обратный путь занял меньше восьми часов.
На ледоколе у меня едва хватило сил принять горячий душ и выпить кружку молока.
Я свалился на диванчике в каюте и забылся в тяжелом сне.
Через 10 часов меня разбудил Курочкин.
Новая группа была готова к выходу. В ней были только моряки с ледокола.
Но с ними должен был идти и я. Ведь именно я должен быть первым у пострадавших, оказать помощь, решить вопросы эвакуации.
А если поход будет опять неудачным! Смогу ли я ходить с каждой группой?…
Все это настолько беспокоило меня, что я обратился с просьбой к капитану ледокола, и он принял мое предложение: на нарты были погружены палатка, примус и прочие припасы, чтобы в случае неудачи я мог остаться на куполе.
И опять был ледовый поход. И опять все было тщетно…
Все ушли, а мы с Толей Майоровым остались на леднике и, поставив палатку, провели ревизию наших запасов. Консервов нам хватит дней на 10.
Есть примус и трехлитровый бачок с бензином. Носилки и кусок кошмы, два спальных мешка и шлюпочная радиостанция чтобы поддерживать связь с ледоколом.
Она без аккумулятора; нужно крутить ручку магнето. Слабенькая - может работать только в "минуту молчания" - последнюю минуту каждого получаса, когда согласно международной конвенции замолкают все "большие" радиопередатчики и SOS от такой малышки может быть услышан.
Часы тянутся томительно долго. Мы рассказываем друг другу разные разности; Толя читает мне лекции по метеорологии, я объясняю ему принципы диагностики и лечения разных переломов… Палатка хорошо защищает нас от ветра. Она прозрачная, вернее - светопроницаемая. Я вытаскиваю мой маленький "Тенакс" - трофейную камеру вроде сегодняшних "мыльниц", и фотографирую в ней…
Сейчас, когда я пишу эти строки, передо мною альбом, смотрю на эти снимки и явственно вспоминаю все перипетии нашей спасательной экспедиции.
Мы кипятим чай, открываем всякие "шикарные" консервы - язык, балык - о которых мы даже не слышали, хрустим галетами… В палатке становится чуточку теплее, но температура все равно мало отличается от "уличной". Хорошо, что там, "за бортом" только 7-8 градусов и почти нет ветра. Впрочем, мы молим господа: пошли ветер, разгони туман…
Так прошли 4 томительных дня. Мы уже начали волноваться: что с ледоколом, почему никто не приходит? Но беспокойство за товарищей попавших в аварию было несравнимо больше. Живы ли? Ведь замеченная с Каталины надпись "врача хир." Говорила о бедственном положении. Что едят? Не замерзли ли? Ведь с момента аварии прошло уже 7 суток!… И все-таки: где ледокол? Толя хотел было спускаться с ледника…
"Спасатели" появились к средине восьмых суток.
Оказывается "Белоусов" ушел в Нагурскую.
А самолетом туда привезли с Диксона две дюжины лыж и еще 2 собачьи упряжки.
На лыжи стали сразу 24 человека и четыре команды стали прочесывать ледник в разных направлениях. Но и это не сразу дало результат.
Только к полудню девятых суток, когда туман начал рассеиваться кто-то из лыжников увидел пострадавших и сделал сигнальный выстрел.
Через 20 минут я уже был на месте.
Ми-4 лежал "на спине" с торчащим кверху левым шасси.
15.

Хвост был обломан и лежал тут же. Несущие лопасти были разбросаны метров на 100.
16.

Недалеко от вертолета, припорошенная снегом, еще была видна сделанная моторным маслом надпись "врача хир". У Жоры Калатозова, делавшего эту надпись, больше масла не хватило.
Ребята лежали в разбитом корпусе машины укрытые моторными чехлами.
Началась транспортная иммобилизация и вывозка с ледника.
У Саши Потапова - второго пилота - перелом правого плеча, у Радиста Ивана Францева - обоих бедер, у Леши Фронштейна - поясничный позвонок, у Максимовича и второго оператора - ключицы и несколько ребер.
У Марины - метеоролога с Тихой, которая решила не ждать теплохода - открытый перлом голени.
У ее пятилетней дочурки и у Жоры Калатозова только множество ушибов, как и у всех остальных.

Трупы командира - Кости Дзегудзе и механика - Гриши Хвастунова Жорик оттащил в сторону и прикопал в снегу.
У Кости в глазнице торчал какой-то приборчик, оторвавшийся с приборной доски, и был он в рабочей позе сидящего человека, что бывает при мгновенном окоченении. Гриша был совершенно голым до пояса, даже без нательной рубашки; и волосистая часть головы у него отсутствовала…
17. Приглядитесь на переднем плане видно тело пилота-это Константин Дзегузе.

Пока мы шли на ледоколе в Нагурскую, а потом летели в Москву, я узнал у товарищей как все произошло, и как прожили они эти 9 дней.

На Тихой их встретили как послов с верительными грамотами.
В условиях зимовки, когда даже самое приятное рано или поздно начинает надоедать, новые лица сами по себе приносят радость.
18.

А еще и новые кинофильмы, их обмен обязательный "гостевой" атрибут, и возможность передать на Большую землю письма, да и улететь…
Вообще, говорить о "восточном" гостеприимстве могут только те, кто никогда не был на зимовке…
19.

Утром был торжественный завтрак и, конечно, выпивка для всех кроме экипажа.
20.

И Жора так расчувствовался, что перебрал, и улегся спать на чехлах на полочке грузового люка вертолета еще до того, как машина поднялась в воздух.
Взлетели.
Гриша Хвастунов стоял на лесенке из грузового отсека за спиной второго пилота, на моем любимом месте, откуда удобнее всего фотографировать.

На подлете к острову Георга попали в облако тумана.
21. Похоже, что на фотографии туман.
Снято, скорее всего, из иллюминатора вертолёта.


Вероятно, еще могли облететь, но решили лететь напрямую поднявшись повыше.
Попали в полосу обледенения, начали терять высоту.
Возможно, следовало сесть, но видимость была нулевой, а высотомер полуметры не показывает. "Чиркнули" правым шасси по куполу.
22.

Гриша по инерции сбил Сашу набок, через левую дверцу, а сам, пробив фонарь кабины, вылетел прямо под лопасть несущего винта.
Лопасть, как это бывает в авиационных катастрофах, совершенно необъяснимым образом "раздела" его до пояса.
При этом лопасть отлетела.
При следующем рикошете о ледник отлетела противоположная лопасть и машина перевернулась.
Командир тоже погиб мгновенно…

Когда прошел первый шок катастрофы и Жора понял, что он единственный.
Кто может что-то делать, он стащил всех живых в "нору", которую соорудил из чехлов от мотора и провел "инвентаризацию" всех продуктов. Потом прилетела "Каталина" и сбросила вымпел.
Если бы не трагические обстоятельства, записка из вымпела была для "Крокодила", и если бы я сам не читал ее, никогда бы не поверил. "Если вам нужна пища, пусть на снег ляжет один человек, если теплые вещи - двое, если медицинская помощь - пусть на снег лягут трое".
Жора мог лечь один и слив моторное масло он написал свое "врача хир". Правда, летчики действовали разумнее, чем писали. Они сбросили борт-паек и два спальных мешка…
Леша Фронштейн - самый опытный из потерпевших - понимал, что поиски могут затянуться, и настоял на том, чтобы все продукты были разделены на две недели.
Вот и получилось: на 8 человек по одной пачке галет, одной плитке шоколада и одной банке консервов в день. Правда, был еще спирт, около восьми литров.
И его тоже делили по 25-30 грамм трижды в день… Осунулись страшно… А уж как выбирались из "норы" по нужде - этого не рассказать…

Гришу и Костю похоронили на Ваганьковском кладбище. Леша и Иван получили инвалидность. Остальные поправились.
Не могу не сказать еще несколько слов об этой трагической истории.
Десятку разных людей я задавал вопрос: как это могло произойти, да еще с таким опытным полярным летчиком как Костя? И от большинства слышал ответ:
- "Летчиком - да! На своей "Аннушке" с ним такого произойти не могло.
А вертолетчик он никакой - при переподготовке не было ни одного вылета в сложных условиях.
Вот и не сориентировался.
А правильнее считать, что его просто "подставили".
23.

Вот такие получились воспоминания, очень интересно и хорошо написано.
Tags: 50-60е, авиа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments